Воля к истине

Понятие, которым открывается BGE: сама потребность философов в истине берётся под подозрение. Почему истина, а не незнание, не иллюзия? Ницше переворачивает вопрос: ценность истины нужно ещё доказать, а «бескорыстное познание» — психологически невозможная поза. У подлинных философов воля к истине разоблачается как воля к власти.

Свидетельства

Воля к истине, которая соблазнит нас еще не на один отважный шаг, та знаменитая истинность, о которой до сих пор все философы говорили с благоговением, — что за вопросы предъявляла уже нам эта воля к истине!
— BGE 1, unit bge.1

При всей ценности, какая может подобать истинному, правдивому, бескорыстному, все же возможно, что иллюзии, воле к обману, своекорыстию и вожделению должна быть приписана более высокая и более неоспоримая ценность для всей жизни.
— BGE 2, unit bge.2

Ложность суждения еще не служит для нас возражением против суждения; это, быть может, самый странный из наших парадоксов.
— BGE 4, unit bge.4

Их «познавание» есть созидание, их созидание есть законодательство, их воля к истине есть воля к власти.
— BGE 211, unit bge.211

Насчет того, что такое «достоверность», может быть, еще никто не удостоверился в достаточной степени.
— BGE 177, unit bge.177

Связи

volya-k-vlasti — итоговая формула BGE 211: воля к истине есть воля к власти; познание не созерцает, а законодательствует.
perspektivizm — если жизнь стоит на перспективных оценках, то безусловная истина может быть враждебна жизни.
zhestokost-i-poznanie — воля к истине как жестокость: познающий принуждает свой дух «отрицать то, что он хотел бы утверждать» (BGE 229).
nigilizm — воля к истине без переоценки вырождается в «разряженный скепсис и паралич воли» (BGE 208).
svobodny-um — честность как единственная оставшаяся добродетель свободных умов (BGE 227) — этическая форма воли к истине.